Счастливого пути! С Богом!

NI2011Вот так! Сестра Мария уезжает в Астану, а сестра Наташа  в Караганду.  Ничего необычного в этом нет:  наши сестры часто переезжают из одного города в другой. Может быть  через некоторое время  они опять к нам вернутся, а Астана и Караганда теперь станут для нас намного ближе и дороже.

Юрий Роганов вспоминает: «Когда я стал регулярно посещать кафедральный собор в честь святых апостолов Петра и Павла и решил принять католичество, то мне было необходимо пройти курсы катехизации (это было в 2011 году). Нашей «учительницей» была сестра Мария.
Мне особо запомнилось то, как она проводила занятия — с интересом,  с увлечением, тихим голосом (при этом мы ее все прекрасно слышали), сестра рассказывала нам основные догматы Католической церкви. Во время работы с катехизисом мы также читали цитаты из Библии, которые соответствовали тематике нашего обсуждения.
Я выражаю особую благодарность сестре Марии, благодаря которой я постиг все азы католического вероучения.
Можно еще добавить, что с сестрой Марией я общался один раз и в то время, когда она была в Марксе, в церкви Христа — Царя Вселенной. Мы туда ездили ее навещать (а также сестру Людмилу, которая у нас тоже вела катехизис) вместе с прихожанкой Ольгой Савиной. Если честно, нами двигало любопытство, так как являемся прихожанами церкви в Саратове, и очень интересовались еще одной церковью, которая фактически была построена первой в нашей области после советского строя. На прощание сестры нам подарили четки собственного изготовления.
Хочу сказать, что именно в Римско-Католической церкви я нашел умиротворение для своей души, христианскую поддержку и путь, ведущий к Богу.»

А я впервые увидела сестру Наташу на всероссийской встрече католической молодежи в Саратове. Это было очень давно: в прошлом веке и даже тысячелетии.  Сестра вела встречу и меня поразило то, что она очень умело «держала» аудиторию, а аудитория была чрезвычайно разнообразной: приехали молодые люди из разных уголков нашей страны.  «Какая молодец,» — подумала я тогда. А когда мы познакомились с сестрой Наташей поближе, то я смогла убедиться в том, что у нее, кроме организаторского, есть еще множество других  талантов — она и пишет, и рисует,  и ведет сайт,  и наблюдает за звездами. И все это у нее получается здорово. И еще меня всегда подкупает в ней легкая самоирония.

Я не успела взять у сестры Наташи интервью перед отъездом, но она любезно предоставила мне материал о своем призвании.  Это материал расскажет о сестре Наташе лучше всякого  интервью.  Я прочитала его с огромным удовольствием. Читайте теперь и вы.

Ольга Андреевна

Свидетельство о призвании

NI1993Не могу сказать, что с детства думала о монашеском призвании. Детские годы пришлись на время Советского Союза. Тогда я – порой с тоской и сожалением — думала, что монастыри и монахи – это история. В периоды, когда события сталкивали меня с искренне верующими людьми, я на короткое время зажигалась и мечтала, что, повзрослев, обязательно буду «очень верующей» – даже, если будет трудно. Потом приходили длинные периоды обычной жизни, и я писала сочинения о профессиях тренера по художественной гимнастике, врача, биолога, археолога, скульптора… – короче, о том, чем по очереди увлекалась.

После школы, из конкретных возможностей — поступить на художественно-графический факультет нашего университета, биолого-почвенный ТГУ и факультета вычислительных систем в ТИАСУРе (ныне ТУСУР) — я выбрала последнюю, плохо понимая, чем же в будущем буду заниматься. Эта неясность не оставляла меня в течение первого курса. Сдав на «четверку» экзамен по начертательной геометрии и расценив это как катастрофическую неудачу, я перевелась на кафедру микроэлектроники факультета электронной техники. Попала в замечательный коллектив и на какое-то время обрела уверенность, что нашла свое призвание.

NI _1995Учась на втором курсе, я пережила разрыв с подругой, обращение, влюбленность – у меня появились длинные «хвосты» в учебе, так что я испугалась отчисления. Брат помог мне взяться за ум. Я досрочно закрыла сессию и почти весь июнь могла часто приходить в католический храм – чтобы не потерять свою – на тот момент протестантскую – веру. О том времени в памяти остались два очень ярких воспоминания – о сестрах Евхаристках и о Евхаристической процессии на Торжество Тела и Крови Христовых. Об этом расскажу подробнее. NI1995

Что касается сестёр, то Евхаристки сразу завладели моим вниманием – думаю, что тогда — из-за одеяния. Я до сих пор не могу понять, почему они, а не Сёстры Матери Терезы. На именины отца Антона, 13 июня, всех после Мессы пригласили в гимназию на приходской праздник – даже меня, «чужую»! Пригласила сама с. Валентина! Я пошла с трепетом, не успев придумать слова для отказа. В виньетке из многочисленных поздравлений и бутербродов с того вечера во мне запечатлелось свидетельство с. Валентины о её призвании. Это было так романтично! – Скрываться и быть в опасности… Страдать за веру… Я очень захотела, чтобы меня тоже преследовали, а я бы осталась верной до конца. Так, вечером 13 июня 1995 года я отчаянно влюбилась в отважных сестер Евхаристок… При этом я была уверена, что Католическая Церковь – это только спасательный круг, временно необходимый мне, чтобы не погибнуть в поисках «моей» протестантской общины.

Евхаристическую процессию я увидела через два дня после этого – кажется, я не была в тот день на Мессе, а гуляла с другом. Когда мы проходили у Каменного моста через Ушайку, то увидела – я ведь не знала что происходит – что-то очень красивое и торжественное… Позже я поняла что это была процессия – мне объяснила знакомая атеистка-эрудит. А от того вечера осталось впечатление, что я увидела в замочную скважину кусочек Неба. Оно не прошло до сих пор.

В первый день каникул, вернувшись в Бишкек, я встретилась со знакомыми протестантами. Провела с ними потрясающий вечер – молитва, прогулка под слепым дождем и радугой, встреча с корейской протестантской общиной… И тут же под радугой поняла, что скучаю по католикам, храму и Литургии. Видно, я много и восторженно рассказывала всем о церкви. Отдыхая с родителями, я рано утром уходила в горы – я не понимала, что происходит, но мне нужны были эти безмолвные часы. Наконец, мама сказала, что я веду себя странно, что убегаю в горы молиться и что уйду в монастырь. Я искренне попыталась ее в этом разубедить. Папа предложил мне бросить учебу и остаться дома. Но в конце августа я опять уехала в Томск.

Осенью я продолжила ходить на занятия катехумената, которые начала посещать в мае. Однажды в воскресенье, когда переводили часы, я перепутала время и приехала на вечернюю Мессу на час раньше. Храм еще был закрыт, и кроме меня там была только еще одна девушка – тоже из новеньких. Мы почему-то  заговорили о монастыре. Я спросила: а что нужно знать и уметь, чтобы поступить в монастырь? Я думала, что монастырь – это неприступная крепость, войти туда могут только очень святые и совершенно особенные люди. Она думала по-другому – более реально – нужно просто придти, там всему научат.

Но я от самой себя прятала мысли о монастыре… Разве ж я достойна? И так же тайно от себя я искала повода преодолеть этот страх. Через несколько дней, молясь в своей комнате вечером, я дала Богу обещание, что если Он поможет моему брату, то я подойду к сестре Валентине и скажу, что хочу в монастырь. С братом все оказалось в порядке. Придется спрашивать! – я раздиралась между радостью и страхом. В ближайшее воскресенье, а может, и раньше, я, собрав все мужество, подошла к с. Валентине… Она ответила, что пока мне нужно готовиться к Таинствам, но посоветовала мне молиться. Я стала чаще одевать длинные юбки, отрезала свои длинные волосы, перестала подкрашивать лицо и начала молиться, как умела.

Холодная зима тянулась медленно, мне казалось, что Пасха и Причастие никогда не станут доступны. Я продолжала молиться, но уже не верила, что монастырь может стать реальностью для меня. В университете мне предложили перейти на индивидуальный план обучения и заняться научно-исследовательской работой. У меня появились новые друзья на несколько лет старше– не верующие, но очень добрые. С ними было интересно. После года «неофитской лихорадки», я попыталась перейти к более поверхностному переживанию своего христианства.

Но разве это возможно в томском приходе? Ирина Орлова, вместе с другими посещавшая колонию для девушек, с таким восторгом рассказывала мне об этом служении, что я решилась попросить включить в группу меня. Но настоятель сказал: только когда начнет приступать к Таинствам… Пример «колонистов» меня вдохновлял! В это же время с. Валентина, подойдя ко мне, без всякого предисловия спросила: «Ты еще молишься?» Я сначала ответила «Да», и лишь потом поняла, что она спрашивала о моем желании пойти в монастырь. Мне стало стыдно – я ведь постепенно оставила эту молитву. Но вопрос мне помог. Я хотела быть «как монахиня» и даже «вместе с ними в монастыре», но я ничего не знала о монашестве. Назвать монашество «моим призванием» я смогла лишь постепенно – уже живя в монастыре и проходя ступени формации. Думаю, что осознание росло, продолжает расти и будет развиваться, пока я жива. Мое монашеское призвание – бесценное сокровище, спрятанное в хрупком глиняном сосуде – я не хочу его потерять, и мне следует приложить для этого все усилия.

По своему опыту и опыту других, могу сказать, что когда человек не просто думает, а уже делает первый шаг на пути духовного призвания – например, с кем-то разделит свои переживания – приходят искушения тройного характера. Если коротко: брак, родственники и карьера. Тебе делают предложение, признаются в любви, без тебя просто жизни нет (но ведь не ты – источник жизни, это просто метафора). И ты тоже можешь влюбиться и поверить, что только ты – тот человек, который способен осчастливить другого. Кто-то из близких родственников может заболеть или даже умереть (у меня умер отец, мама очень тяжело переживала и заболела, потом потеряла работу) – препятствия могут казаться непреодолимыми! Появляется хорошая работа, ты ее любишь, вырисовывается перспектива – очень конкретная – протяни руку и достанешь! Всё и все вокруг говорят, что любой другой – но не ты! И ведь это твои близкие и любимые люди! И ты уверен, что твой уход причинит им боль… Знаю, это трудно и даже – по-человечески — невозможно. Но всё возможно Богу! И Он благословляет твои робкие шаги – не так, как ты думал, но настолько лучше, насколько «небо выше земли»…

Бог помогает на той дороге, которую ты выбираешь.

Родители не разрешили поехать мне в Маркс на реколлекции для девушек о духовном призвании. Сказали, что тема закрыта. Я пришла на Мессу, вместе с сестрами мы молились по заступничеству св. Терезы Младенца Иисуса. После Мессы я еще раз позвонила родителям: мы хорошо поговорили, и они согласились! Это лишь один пример помощи святых.

Вскоре после моего ухода в монастырь, еще до принятия в постулат, отец умер от сердечного приступа. Это казалось препятствием, каким-то знаком. Мама, брат, другие родственники иногда добавляли мне сомнений. Но обычно я могла их преодолеть. И, наоборот, когда сомнения приходили изнутри меня или извне – семья поддерживала мой выбор. В конце концов, я знала, что есть в мире человек – моя мама — который принимает меня до конца – что бы со мной не произошло, и как бы я не решила. Наверное, есть предел материнской любви – и Библия об этом пишет – но это осознание в свое время мне очень помогло.

Я благодарна всем моим сестрам в Конгрегации – тем, кто отвечал за мою формацию на разных этапах; тем, кто нёс служение настоятельниц в домах, где я жила; тем, с кем я жила в одной общине и тем, с кем встречалась иногда на реколлекциях или в паломничествах. Именно община стала для меня тем местом, в котором я встретила саму себя – сначала я удивилась, что я не такая уж и славная, а часто даже наоборот… Но постепенно сестры, принимая меня, прощая меня, учат меня быть самой собой, не бояться своих слабых и темных сторон и стремиться стать лучше. Думаю, без моих сестер мне было бы это не просто трудно, но и невозможно.

Очень помогали священники, особенно через исповедь и духовное руководство. Могу сказать, что открытость, послушание и податливость духовному руководству не были моими добродетелями. Я часто осознавала бунт и сопротивление. Когда я поняла, что сама уже ни в чем не могу разобраться, я сказала Богу, что буду слушать своих духовных наставников, а Он пусть действует через них! В самое тяжелое время мой исповедник был добр, терпелив и милосерден. А моя духовная мать дала почувствовать любовь, прощение (от имени общины!) и принятие – не смотря ни на что! Через них – ограниченных людей — я лучше поняла бесконечные милосердие и любовь Бога.

Позволю себе в рамках благодарности вспомнить и один случай, когда в самом начале поддерживали такие же как я – молодые католики в общине (это очень важно!) Я уже жила с сёстрами, старалась одеваться скромнее. И сёстры старались в этом помочь. По ширине мне подошла одна черная курточка, только рукава были чуть короткими (брат говорил, что выгляжу я жалковато). И вот я в первый раз надела эту куртку в храм. Вася Заздравных (ныне – о. Василий), увидев меня, сказал: «Наташа! Ты прямо настоящая сестра Евхаристии!» Я так хотела быть «настоящей сестрой» — и искренний восторг Васиных слов меня просто окрылил!

Знаю многих томских прихожан, которые поддерживали меня своей молитвой. Понимаю, что много людей, чьих имён не знаю, тоже молились за меня. Знаю, что молитвенный вклад внесли и мои православные родственники (особенно бабушка – благодаря ей, я была крещена в детстве), и та протестантская община, которая молилась в Бишкеке о моем обращении, и в которой я это обращение пережила.

В 2009 году я принесла постоянные обеты. Я долго готовилась к этому – благодарение Богу! Переживая разные трудности, часто осознавая свою неверность, я всё же имела дерзновение помнить: «Знамя Его надо мною – любовь!» (Песн 2, 4) А непосредственно перед обетами, когда пришло время подписать памятные образки, я вдруг во время Розария услышала слова – которые могла бы написать я – а написала великая святая — верная даже в мелочах! — Тереза Младенца Иисуса: «Я не всегда храню верность, но никогда не отчаиваюсь и с полным доверием предаю себя в Твои руки».

NI1985 NI1982 NI1978

 

 

 

 

 

 

 

С надеждой на вашу молитву,  с. Наталья Ивашковская